Сообщения
БлогиНовостиИнтервьюОпросыПрограммыРеклама Слушать радио
23 апреля 2016 ,  66 просмотров
"Арт-Субботник"

КИСЕЛЕВА: Ваши впечатления от этой встречи в таком формате, как вам публика наша, как вопросы, которые задавались? От себя могу сказать, что мне было очень уютно. И такое ощущение – я сама родом из Миасса, у нас там Ильменский фестиваль бардовской песни проходит (правда, сейчас он в балаган превратился) – такое впечатление, что я вернулась на четверть века назад.

МАКАРЕВИЧ: Наши ощущения совпадают. У меня, правда, нет чувства возвращения на четверть века назад, но уютно было, зальчик замечательный, вообще музей прекрасный. И очень хорошая аудитория, и формат, который на ходу я придумал с помощью Евгения Вадимовича.

КИСЕЛЕВА: Ройзмана?

МАКАРЕВИЧ: Да. Вроде жизнеспособный, так что…

КИСЕЛЕВА: А вам часто приходится в таком формате выступать?

МАКАРЕВИЧ: Нет, только чтобы я читал стихи – нет, я чаще рассказываю, пою песни. Чтобы стихи читать – может быть, один-два, но чтобы так через песню – такого я не делал никогда.

КИСЕЛЕВА: Вопросы, к сожалению, будут повторяться. Я пыталась писать в зале, но там воздуха очень много. Расскажите про пластинку, пожалуйста, вашу новую, «Машины времени», когда она выходит, как называется.

МАКАРЕВИЧ: Называется она «Вы» – вы. Потому что, собственно, группа – в отличие, скажем, от художника – не может работать в стол. Поэтому вы – это очень важная составляющая для нас и для того, чтобы мы что-то делали. И она, по-моему, такая очень машинская получилась. Из нее три песни были в Интернете уже, мы их года полтора назад записали и просто вывесили. Две песни там еще совсем древних, моих сольных, но совсем по-другому звучащих. И пять написаны только что. Так что вот такая история. Нам пока нравится то, что у нас получилось.

Выйдет она сейчас, в майском номере журнала «Русский пионер»: каждый, кому достанется майский номер журнала, сможет стать счастливым обладателем этого альбома. Одновременно она будет в «iTunes». Что касается таких CD-носителей, я думаю, что это будет минимальный тираж, потому что, по-моему, уже нигде их не продают на самом деле, к сожалению.

КИСЕЛЕВА: И не слушают уже, да, уже как-то странно.

МАКАРЕВИЧ: Не знаю, жалко. Я люблю держать вещь в руке. Я не понимаю, музыка на флешке – мне это непонятно.

КИСЕЛЕВА: Вот, кстати, винилы – там тоже свои ценители, это тоже совершенно что-то особое, а CD – как-то даже не знаю.

МАКАРЕВИЧ: Просвистело, просвистело и следа не оставило.

КИСЕЛЕВА: И в том же номере «Русского пионера» – он посвящен «Чужим», и там ваш рассказ будет, правильно?

МАКАРЕВИЧ: Да. Как бы это не мы сами. Чтобы понять эту мысль, желательно рассказ прочитать. Глупо было бы, если бы я его сейчас вам пересказывал.

ПУТИНЦЕВ: У меня есть несколько вопросов. Андрей Вадимович, мы записываемся в магазине «Пиотровский», в книжном магазине. Вы пришли к нам сюда после встречи с Евгением Ройзманом. Если не секрет, о чем говорили?

МАКАРЕВИЧ: О том, что скоро откроется «Музей наивного искусства» с его помощью непосредственной. А я очень люблю это направление. Да и вообще о жизни.

ПУТИНЦЕВ: А в его музее невьянские иконы были здесь у нас, в Екатеринбурге?

МАКАРЕВИЧ: Нет, пока нет.

ПУТИНЦЕВ: Ну, оно того стоит. Если будет возможность и время…

МАКАРЕВИЧ: Я надеюсь, я все время думаю, что в следующий раз, когда я приеду, у меня будет немножко больше времени.

КИСЕЛЕВА: Логично тогда спросить, конечно, и про музей Ельцина, где мы сейчас находимся, в «Ельцин Центре». Вы уже второй раз.

МАКАРЕВИЧ: Роскошный. Но я просто знаю, что Павел Семенович Лунгин его делал с Олей Ципенюк, они мои друзья близкие. И он блестяще придуман, воплотить – это хорошо, но очень важно все придумать, когда есть что воплощать. И он совершенно опровергает такой стереотип представления о музее, он очень театральный в хорошем смысле, и он не оставляет равнодушным, он очень эмоционально сделан.

ПУТИНЦЕВ: У меня тоже вопрос про музей Ельцина. А нет ли тут определенного лукавства в том смысле, что по периметру музея Ельцина можно многое из того, что нельзя за его пределами? И вообще пространство свободы у нас в стране, оно как-то сужается-сужается, и как-то что-то вроде двойных стандартов получается. Я не про то, что вроде как можно, но только здесь; а за пределами – нет. Я даже ваш концерт вспоминаю, который два раза здесь у нас, или даже три, запрещали, а в «Ельцин Центре» выступить можно.

МАКАРЕВИЧ: Ребята, вы здесь живете, вам виднее. Я-то приехал и уехал, я не знаю, где тут у вас свобода ограничивается. В Питере тоже запрещали, а мы через неделю сыграли в филармонии питерской, в прекрасном старинном зале на 1000 мест. И никто ничего не запрещал, и был полный зал. Ну господи, на каждый чих-то не наздравствуешься. Вот осенью или зимой к вам приедем, и все будет хорошо, я думаю.

ПУТИНЦЕВ: А какая-то конкретика есть по поводу выступлений здесь?

МАКАРЕВИЧ: Я знаю, что будет в «Космосе», потому что это принципиально для меня. А дату я вам сейчас не могу назвать, но, наверное, или поздняя осень, или начало зимы.

КИСЕЛЕВА: Но это с презентацией новой пластинки, наверное, или как?

МАКАРЕВИЧ: Называйте презентацией. Я все время не понимаю, почему надо программе дать какие-то названия. Мы выходим на сцену и два часа играем то, что нам приятно – и старые песни, и новые песни, и совсем новые – как угодно.

КИСЕЛЕВА: Ну как называть, важно же сформулировать.

МАКАРЕВИЧ: Называйте «Машина времени»: «Машина времени» приехала выступать – вот пусть они играют то, что хотят.

ПУТИНЦЕВ: Андрей Вадимович, а вы ощущаете, что пространство свободы как-то сокращается (я продолжу тот вопрос, который уже задал) – вокруг себя, в том круге, где вы общаетесь? Или вы чувствуете себя свободным?

МАКАРЕВИЧ: В моем круге, в круге, в котором я общаюсь – он достаточно широк – ничего не сужается. А на остальные круги мне как-то насрать, я вам честно скажу.

КИСЕЛЕВА: Это эфирное слово?

ПУТИНЦЕВ: Да, это эфирное слово. Роскомнадзор разрешил, одобрено. Сейчас много говорят, знаете, о такой дихотомии холодильника против телевизора. Я уж не знаю, смотрите ли вы телевизор – думаю, что, наверное, немного.

МАКАРЕВИЧ: Я давно не смотрю телевизор.

ПУТИНЦЕВ: В гомеопатических дозах?

МАКАРЕВИЧ: Ни в каких дозах.

ПУТИНЦЕВ: А у вас холодильник не начинает побеждать? Ну, в том смысле, как экономическая ситуация, которая в стране происходит – вы ощущаете изменения?

МАКАРЕВИЧ: Я вообще черной икрой не сильно балуюсь, поэтому мне хватает вполне. Я очень неприхотлив на самом деле в жизни. На оплату коммунальных услуг, бензин для машины и какие-то путешествия три-четыре раза в год мне хватает вполне.

КИСЕЛЕВА: А какую кухню вы предпочитаете?

МАКАРЕВИЧ: Свежую.

КИСЕЛЕВА: А по национальным каким-нибудь, есть предпочтения?

МАКАРЕВИЧ: Ой, моя толерантность не знает границ.

ПУТИНЦЕВ: Есть ощущение воскрешения Советского Союза?

МАКАРЕВИЧ: Вы знаете, мне настолько неинтересно про это думать… Слушайте, я немолодой человек, у меня все время ощущение, что времени осталось не очень много. Вот я сейчас буду тратить вот на эту фигню его еще – думать, есть ли в этом… Да пошли они все.

ПУТИНЦЕВ: Хотелось бы понять, куда мы идем. Россия все-таки – это часть Запада.

МАКАРЕВИЧ: Да куда угодно, я занимаюсь любимым делом своим. Вы знаете, я сижу и занимаюсь любимым делом: я делаю свои картинки, я придумываю песни, я сочиняю музыку. Куда идет Россия – не знаю, куда идет Россия.

КИСЕЛЕВА: Можно еще про музей? Были какие-то места там, вы всю прошли экспозицию, когда приезжали?

МАКАРЕВИЧ: Я был на открытии, поэтому я не первый раз здесь.

КИСЕЛЕВА: Какие-то места, где комок к горлу подкатывает, и какие-то особенно тронувшие?

МАКАРЕВИЧ: Ну конечно, кабинет в первую очередь. В первую очередь кабинет, потому что это чисто театральный прием уже просто, по всем канонам, по всем правилам. Но и помимо этого там есть.

КИСЕЛЕВА: А баррикада эта?

МАКАРЕВИЧ: Баррикады – они более понятны, но, например, когда входишь в пустой этот магазин, «Гастроном», ты вдруг даже запах ощущаешь того магазина. Я вспомнил, хотя, естественно, его там быть не может – но полное ощущение, что он присутствует: такой, прокисшего молока от разбившейся бутылки и очень старой мороженой рыбы.

КИСЕЛЕВА: И грязного пола, еще с хлоркой который моют.

МАКАРЕВИЧ: Конечно, все такое…

КИСЕЛЕВА: А сегодня спрашивали, я просто этот вопрос повторю. Приближается август, годовщина августа 1991-го. Что чувствовали, когда пели на баррикадах?

МАКАРЕВИЧ: Было очень холодно и мокро, и страшно неудобно под проливным дождем ночью играть на плохой чужой акустической гитаре. Все время боишься, что тебя ударит током, потому что обычно во время дождя это и происходит, когда к микрофону неосторожно приближаешь лицо. Но обошлось, ничего. Весело было.

ПУТИНЦЕВ: Сегодня во время встречи с Ройзманом стихи друг другу читали?

МАКАРЕВИЧ: Нет, не было на это времени.

ПУТИНЦЕВ: Мы сейчас с ним перекинулись, он говорит: «Попросите Андрея Вадимовича прочитать «Когда ко дну идет баркас». Сделаете для наших слушателей?

МАКАРЕВИЧ: Это вписывается в формат вашей передачи?

ПУТИНЦЕВ: В нее вписывается все. Мэр просил.

МАКАРЕВИЧ: Хорошо. По просьбе мэра города Евгения Ройзмана.

Когда ко дну идет баркас
Или рыбачья фелюга,
Шаланда, шлюпка, словом, то,
Что не господствует в размерах,
Картина бедствия проста:
Седой матрос кричит: «Полундра!»,
И, не теряя время на пустые споры и дебаты,
Сесь экипаж, покинув борт,
Стремится к полосе прибоя.
Но если вдруг ко дну идет
Трансокеанский белый лайнер
В двенадцать с лишним этажей,
Картина бедствия иная:
В машинном – паника. Вода
Все туже давит в переборку,
Искрит проводка,
Гаснет свет…
А наверху еще гуляют,
Горят огни, играет джаз,
Стюард, надушенный не в меру,
Разносит «Брют», и нет причин
Для огорчений и тревоги.
И я все чаше вижу сон:
В машинном – паника. Вода
Все туже давит в переборку,
Искрит проводка, гаснет свет,
Я остаюсь один в отсеке,
И вот уже соленый лед
Дошел почти до подбородка,
Через двенадцать этажей
Я слышу музыку и смех,
И мне до них не докричаться.

ПУТИНЦЕВ: Спасибо.

КИСЕЛЕВА: А кто ваш любимый поэт? На сейчас.

МАКАРЕВИЧ: У меня нет любимого поэта, у меня нет двух любимых поэтов, у меня нет пятерых любимых поэтов.

КИСЕЛЕВА: Как так? Как же вы живете?

МАКАРЕВИЧ: Потому что гораздо больше.

КИСЕЛЕВА: А я же не спрашиваю…

МАКАРЕВИЧ: «Какое ваше любимое блюдо?» – «Пельмени». Вот он и жрет их с утра до ночи, как идиот. Ну не может быть у человека одного любимого поэта, это значит, что он крайне ограничен.

КИСЕЛЕВА: Нет, кто-то, кто сейчас вам кажется самым.

МАКАРЕВИЧ: Что значит – кто сейчас? А вчера? А что изменилось?

КИСЕЛЕВА: Не знаю, мне кажется, меняются пристрастия.

МАКАРЕВИЧ: Поэт – это не газета. Почему сейчас и вчера? Я Левитанского любил 30 лет назад, и сейчас люблю. И к Бродскому у меня отношение не изменилось, и к Слуцкому не изменилось. А давайте Пушкина вспомним, а давайте Бальмонта вспомним, например.

ПУТИНЦЕВ: Поскольку в книжном находимся, книги в вашей жизни какое место занимают?

МАКАРЕВИЧ: Еще и место, потому что дома все свободные места уже заняты дважды, и расставаться со старыми как-то рука не поднимается. Поэтому уплотняются, уплотняются полки. Я очень боюсь, что я вот сейчас тут похожу, и они уплотнятся в очередной раз.

КИСЕЛЕВА: Это опасное очень место.

МАКАРЕВИЧ: Да, я знаю, меня уже предупреждали.

КИСЕЛЕВА: А в самолетах, в путешествиях на «iPad» перешли? В смысле не «iPad», ридеры принимаете? Или только бумажное?

МАКАРЕВИЧ: Ну не люблю, это надо… Нет, у меня что-то в «iPad» тоже есть, но если ты не надолго, не на три недели через весь свет, а на два дня в какой-то город, то проще с собой книжку взять, конечно.

КИСЕЛЕВА: Есть книжки, которые вы ждете – выхода каких-то книжек, каких-то писателей?

МАКАРЕВИЧ: Мне всегда интересно, что Пелевин напишет в следующий раз, хотя по моему ощущению, у него как-то, как у Вуди Аллена, через раз получается в последнее время.

КИСЕЛЕВА: Вы считаете, у Вуди Аллена через раз?

МАКАРЕВИЧ: Через раз, конечно. Причем с удивительной стабильностью.

КИСЕЛЕВА: Сейчас к нам летели, вы читали Рубинштейна и Вайля, правильно? А книги, которые произвели прямо впечатление на вас и вы потрясены были, за последнее время?

МАКАРЕВИЧ: Ну, такого нет. Не знаю, «S.N.U.F.F.», наверное, все-таки.

ПУТИНЦЕВ: Пелевин, да.

МАКАРЕВИЧ: Но это не последняя его книга, это, по-моему, пред-предпоследняя, да?

ПУТИНЦЕВ: Либо пред, либо пред-пред. Сегодня был вопрос о вашем отношении к Ельцину. Вы очень коротко об этом ответили. Это было сознательно, или просто так получилось, потому что в связке несколько вопросов было – про 90-е, про «Ельцин Центр» и про Ельцина.

МАКАРЕВИЧ: Нет, слушайте, я, который никогда не участвовал ни в каких до этого, и вообще стараюсь не участвовать в каких-то выборных кампаниях, но мы же действительно участвовали в программе «Голосуй или проиграешь», я его искренне совершенно поддерживал, и он мне очень во многом был симпатичен.

ПУТИНЦЕВ: Со временем отношение не меняется? Осознание чего-нибудь, приходит переоценка?

КИСЕЛЕВА: Эту кампанию, «Голосуй или проиграешь», в последнее время достаточно часто мы вспоминаем, и не только в связи с «Ельцин Центром». Просто даже и в связи с тем, что очень многие музыканты, не знаю, тот же, например, Александр Ф. Скляр, который тоже принимал участие когда-то в этой кампании, и там, помнится, много раз тоже приезжал, всегда высказывался – был в одной позиции, и вдруг сейчас он стал монархистом, заявляет, что…

МАКАРЕВИЧ: Ну, дай ему бог здоровья. Он мне не очень интересен, честно вам скажу, Александр Ф. Скляр. Я как бы придерживался позиции, я ее и придерживаюсь.

ПУТИНЦЕВ: Давай я спрошу пока.

КИСЕЛЕВА Давай.

ПУТИНЦЕВ: Совсем недавно отмечался юбилей Михаила Сергеевича Горбачева, на котором вы играли, он пел, это такие очень трогательные кадры были.

МАКАРЕВИЧ: Да, да. Была такая почти домашняя история.

ПУТИНЦЕВ: У вас ведь был альбом с ним в свое время записан.

МАКАРЕВИЧ: Записан альбом, потому что я придумал способ материально поддержать фонд, собственно, это Раисы Максимовны история. Это деньги для питерской онкобольницы. И я подумал, что если мы с Михаилом Сергеевичем… А он любит петь на самом деле, у него хороший голос.

КИСЕЛЕВА: Координация слуха и голоса.

МАКАРЕВИЧ: Хорошая, нормальная абсолютно, украинская такая, чудесная. Мы несколько раз собирались как-то, выпивали и пели песни. Я говорю: «Давайте запишем пластинку, одну, в единственном экземпляре, и продадим ее за бешеные деньги. А деньги вот туда и отправим». Он сначала: «Да ты с ума сошел». А потом: «Давай. А что петь?» Я говорю: «Вот что вы любите». Он говорит: «Я выберу, что Раиса любила, какие песни». И все, и он за один день… Кстати, я вам хочу сказать, за один день записать – не помню, сколько там было, девять песен, по-моему – это молодой человек не выдержит такого.

КИСЕЛЕВА: По несколько дублей каждый.

МАКАРЕВИЧ: По несколько дублей каждый, да. И действительно, она чудесно ушла, я не помню, за какие-то очень хорошие деньги мы ее продали.

ПУТИНЦЕВ: То есть вы хорошо поработали.

МАКАРЕВИЧ: Поработали замечательно, а главное – что не зря.

ПУТИНЦЕВ: Шальной идеи нет с кем-нибудь еще что-то подобное, из политиков, не обязательно из политиков?

МАКАРЕВИЧ: Нет, я не хочу из этого профессию делать, зачем? Было один раз…

ПУТИНЦЕВ: И достаточно.

МАКАРЕВИЧ: Получилось – и слава богу.

КИСЕЛЕВА: Планируете какие-нибудь путешествия куда-нибудь еще, если да, то куда?

МАКАРЕВИЧ: Планирую.

ПУТИНЦЕВ: После Екатеринбурга, кроме Екатеринбурга?

МАКАРЕВИЧ: Планирую в конце лета в Патагонию.

ПУТИНЦЕВ: Бывали там уже?

МАКАРЕВИЧ: Никогда в жизни.

КИСЕЛЕВА: Это не по маршруту детей капитана Гранта?

МАКАРЕВИЧ: Не совсем, потому что мы пойдем в глубине континента, и там есть и староверы русские, там есть и джунгли, там есть высокогорные плато, это очень интересное место.

ПУТИНЦЕВ: У «Эха Москвы» есть партнерский проект, называется – журнал «Дилетант». Я знаю, что вы для него тоже пишете. Не совсем понимаю, правда, периодически или постоянно.

МАКАРЕВИЧ: Практически уже постоянно. Дело в том, что главный его редактор, вы будете смеяться, Виталик Дымарский…

КИСЕЛЕВА: Он приезжал.

ПУТИНЦЕВ: Он совсем недавно у нас здесь был.

МАКАРЕВИЧ: Он мой родственник.

КИСЕЛЕВА: Да вы что?

МАКАРЕВИЧ: Да. Потому что моя двоюродная сестра была его супругой. Но он меня когда попросил… Вообще журнал чудесный, я ему, конечно, не смог отказать.

ПУТИНЦЕВ: И прямо в каждый номер?

МАКАРЕВИЧ: Ну, он же не раз в день выходит, а все-таки раз в месяц.

ПУТИНЦЕВ: В одном из недавних номеров, я помню, про помидоры была чудесная статья, трогательная. Причем это не столько про помидоры, сколько про Макаревича, воспоминания какие-то.

МАКАРЕВИЧ: Глупо писать какие-то кулинарные…

ПУТИНЦЕВ: Семейство пасленовых.

МАКАРЕВИЧ: …Изыски, да.

ПУТИНЦЕВ: Кстати, раз уж про родственников заговорили, Венедиктов – родственник или нет? Дымарский нам сказал, что нет, но мы были уверены, что да.

МАКАРЕВИЧ: Ну конечно, нет. У нас просто похожий тембр голоса, только и всего.

ПУТИНЦЕВ: Вот как жить теперь с этим?

МАКАРЕВИЧ: Очень просто. Расставайтесь с иллюзиями, друзья мои.

КИСЕЛЕВА: Какие сериалы у вас сейчас самые любимые? Так тоже это проскочило, что сериалы лучше, чем кино.

МАКАРЕВИЧ: «Карточный домик» – блестящий совершенно сериал, блестящий. Я, как ребенок, продолжаю любить «Игру престолов».

КИСЕЛЕВА: Ой, как мы ее ждем просто, у меня даже плащ есть тематический.

МАКАРЕВИЧ: Ну, остальные на втором месте, но их много, очень качественных сериалов. «Фарго» замечательный.

КИСЕЛЕВА: Согласна.

ПУТИНЦЕВ: То есть кино – это остается что-то для детей, а для взрослых – это уже теперь, когда интересно…

МАКАРЕВИЧ: Так сегодня обстоят дела.

КИСЕЛЕВА: Кино – кино тоже разное, рознь, кино… В общем, поняли мысль. Сегодня вы, завтра Парфенов представляет фильм документальный свой. И вообще как-то удивительно, мне кажется, что документалистика тоже идет на каком-то… Интерес стала вызывать у людей.

МАКАРЕВИЧ: Она всегда вызывала интерес у определенной части людей – не у всех, к сожалению.

КИСЕЛЕВА: У нас фестиваль проходит документального кино уже много лет, «Россия», и полные залы.

МАКАРЕВИЧ: У вас и в Москве проходят фестивали документальных фильмов, и есть категория людей, которым это очень интересно. Мне тоже интересно и документальное кино, и юмористика мне очень интересна.

КИСЕЛЕВА: Не видели еще этот фильм Парфенова?

МАКАРЕВИЧ: Видел.

КИСЕЛЕВА: Как он, можно ваше мнение?

МАКАРЕВИЧ: Это очень здорово сделано, как все, что он делал всегда. Просто, мне кажется, там одна проблема есть. Для тех, кто этой проблемой, темой интересовался – в общем, он никакой новой информации не почерпнет. А те, кто этим не интересуется, они вряд ли пойдут это смотреть, вот в чем дело. Но сделано это, я повторяю, блестяще, и мне очень понравилось.

ПУТИНЦЕВ: Ну что, закругляться будем?

КИСЕЛЕВА: Да, закругляться, наверное. Давайте еще про джаз-клуб ваш. У нас просто тоже есть джаз-клуб, который мы очень любим, и там концерты сейчас просто в ежедневном формате. А у вас каждый день концерты?

МАКАРЕВИЧ: У нас каждый день концерты, и иногда даже днем и вечером, если это суббота и воскресенье. А вообще в Москве несколько джаз-клубов, и у меня такое ощущение, что сегодня эта музыка вызывает больше интереса, чем, скажем, рок-н-ролл или блюз – что меня, например, радует. Значит, все меняется, все живет, и возвращается любовь к джазу. А любовь к джазу предполагает какой-то уровень культуры. Это хорошо.

СМИ2
Микрохирургия
УА
Диал
Отправить новость
ФИО *
E-mail *
Текст новости *
Приложить файл
* поля, обязательные для заполнения
Написать письмо
Адресат *
ФИО *
E-mail *
Телефон *
Текст письма *
* поля, обязательные для заполнения
Отправить резюме
Адресат *
ФИО *
E-mail *
Телефон *
Текст письма *
* поля, обязательные для заполнения
Подписаться на новости
ФИО *
E-mail *
* поля, обязательные для заполнения
Задать вопрос
ФИО *
E-mail *
Текст вопроса *
* поля обязательные для заполнения
Задать вопрос
ФИО *
E-mail *
Текст вопроса *
* поля, обязательные для заполнения
Заявка на рекламную кампанию
Контактное лицо *
Компания *
E-mail *
Телефон *
Дополнительные сведения
* поля, обязательные для заполнения