Шапка 2019
10 апреля 2019 ,  92 просмотра
Интервью
Гость: лидер группы "Чайф" Владимир Шахрин. О его участии в акциях за храм и за сквер у Драмтеатра. 

 
Максим Путинцев: Добрый день, у микрофона Максим Путинцев. Продолжается дневной интерактив на радио Эхо Москвы в Екатеринбурге. И у нас, как мы и обещали, как звучало в анонсах, в прямом эфире Владимир Шахрин, лидер группы «Чайф». Владимир, добрый день!
 
Владимир Шахрин: Добрый день, Максим! Добрый день всем, кто нас слышит и смотрит.
Максим Путинцев: Я вам до эфира уже сказал об этом, я в фейсбуке на своей страничке разместил анонс о нашей встречи и попросил читателей, подписчиков, друзей присылать вопросы. Вопросы есть. И довольно много. На мой взгляд, весьма содержательные, я попросил, чтобы это были не только эмоции, но что-то такое логически выверенное, насколько 

Владимир Шахрин: Чтобы на них можно было бы ответить. На эмоции сложно отвечать. 

Максим Путинцев: На эмоции можно ответить эмоциями. И разошлись. И ещё больше друг на дружку обиделись. Надеюсь, мы успеем до этих вопросов тоже дойти. 

Владимир Шахрин: Это классиками описано: «Сам дурак». Вот эта вся история. 

Максим Путинцев: Но, я думаю, надо пояснить. Может, кто-то думает, что мы о музыке планируем говорить. И уж какие тут могут быть баталии, столкновения и так далее.

Владимир Шахрин: Хорошо бы о музыке, конечно.

Максим Путинцев: Но, может быть, но вряд ли. Говорить будем о горячем. О храме Святой Екатерины вокруг которой давно идут баталии. Скоро счёт на десятилетия пойдёт. С 2010 года эта история развивается. В последнее время они обострились и выплескнулись на улицу. Сначала, 17 марта прошёл молебен, его провели сторонники строительства храма. Затем 7 апреля, вот буквально недавно в последнее воскресенье флешмоб устроили противники, ну, если хотите, защитники сквера. Потому что тут действительно есть определённые разночтения. Вы, Владимир, побывали на обоих мероприятиях. В этом смысле вы человек уникальный. Причём не как журналист. Но нам по работе надо быть и там, и здесь. Смотреть, что происходит, анализировать, рассказывать об этом. Вы были там с иными, судя по всему целями, об этом обязательно мы поговорим, но, чтобы было понятно. Я хотел бы прояснить позицию. Вы за храм на этом месте в сквере? Или вы против храма на этом месте?

Владимир Шахрин: Я сейчас ещё раз скажу, я человек, кто в церковь ходит, то есть я не хожу ни в церковь, ни в синагогу, ни в мечеть. Не воцерковленный человек, я бываю в церквях, как в неких архитектурных памятниках. Для меня церковь и православие – это такая важная составляющая часть русской культуры и та часть, которая на нас всё равно влияет. Неважно: воцерковленный ты человек, невоцерковленный. Всё равно вот этот вековой пласт христианства он формирует наш характер, формирует наши традиции, наши отношения между людьми, бытом, поэтому я как бы с уважением отношусь к православной религии. Что касается храма в данной ситуации, вот этого конкретного храма в этом вот конкретном месте, получается, что я не только за храм, я не против, чтобы он там был. По большому счёту, мне всё равно: будет храм в городе, не будет храма в городе, но я, понимая, что это горячая тема, что есть те, и те, и те. И что нужен какой-то компромисс, этот компромисс десять лет уже ищут. Я понимаю, что лично для меня, в этом месте этот храм – это удобоваримый компромисс. То есть для меня этот компромисс – нормально. 

Максим Путинцев: Если я правильно понимаю, как сейчас модно выражаться, гештальт надо закрыть. То есть этот конфликт не может быть вечно, надо ставить точку. Вы считаете, что для точки это место…

Владимир Шахрин: Подходит.

Максим Путинцев: Оно подходит. Хорошо.

Владимир Шахрин: Компромисс – это не ультиматум, это когда та и другая сторона идут, я понимаю, что лучше бы он был где-то на пустыре на окраине и чтобы был и храм, и сквер. Но так как это нужно сделать, я понимаю, что по другому и быть не может, что вот этот центральный храм, храм Святой Екатерины покровительницы города, должен быть центральным. Главным храмом города. Поэтому он должен быть вот здесь, на виду.  

Максим Путинцев: Уточню. Вы понимаете, эту логику или вы разделяете эту логику? Вот про Святую покровительницу.

Владимир Шахрин: Я её понимаю. Я понимаю, почему это так и почему люди настаивают на центральном месте. То есть по мне, вот идеально, конечно же, чтобы было так, но так не может быть. Так не получается. Чтобы храм и сквер здесь остался. Нужен компромисс. 

Максим Путинцев: Об этом мы ещё поговорим обязательно, мы куда-нибудь и поглубже попробуем копнуть. 

Владимир Шахрин: Максим, просто кто не в курсе. Десять лет идёт, и было два места. 

Максим Путинцев: Это уже третья локация.

Владимир Шахрин: И те места меня не устраивал, я вот точно говорил, что я на такой компромисс не согласен. Мне фонтан важнее.

Максим Путинцев: Это место лучше двух предыдущих? Оно не идеально, но оно лучше двух предыдущих. 

Владимир Шахрин: Для меня там нет ничего такого, что было бы незаменимым. На травке можно полежать в историческом сквере, по берегу променад останется, по улице променад останется, деревьев количество останется столько же, по крайней мере, нам обещают.

Максим Путинцев: О проекте поговорим ещё отдельно и о внешнем облике храма и о том, что там со сквером планируется сделать. Сейчас поговорим об акциях, двум штукам, которые там прошли, как и почему вы оказались на обеих?

Владимир Шахрин: Мне очень важно было иметь собственное мнение. Вообще, что происходит. Когда я понял, я ещё раз говорю, что я как бы человек немножко в стороне, меня эта не касается история, но когда вот это шум такой поднялся, я понимаю, что как бы город начинает делиться, горожане начинают делиться. Абсолютно конфликтная ситуация. И мне хотелось иметь свою точку зрения, поэтому я приехал 17 числа туда, на этот молебен, и я могу сказать, что на меня это произвело абсолютно нормальное впечатление. Когда вот сейчас люди говорят, да там всех согнали на автобусах, но, наверно, там было 6-7 автобусов. Но слушайте, на «Нашествие» фестиваль тоже возят на автобусах, это не значит, что людей насильно туда привезли. Я думаю, что приходы какие-то с Изоплита или с Широкой речки, они просто арендовали автобус или организаторы.

Максим Путинцев: Тут важный вопрос: на чьи деньги? Можем предполагать всё-таки на чьи деньги. Прихожан ли?

Владимир Шахрин: Важный вопрос – искренне приехали люди или их загнали туда палкой? Если они искренне, то не так важно, кто оплатил эти автобусы. Для меня лично. Я видел там автобусы, из которых выходили детский-патриотический клуб. Вот детей привезли. Ну, а как по-другому их туда доставить? Они в какой-то там… под казаков одеты. В общем, вот это всё достаточно было не агрессивно.

Максим Путинцев: Вы туда пришли не как участник молебна, а как сторонний наблюдатель? Не в одной шеренге там с Галустяном, Безруковым, кто там ещё был? Хотя некоторые поспешили:  «А вот ещё и Шахрин здесь». 

Владимир Шахрин: Я подошёл и со всеми поздоровался. Я этих людей знаю. Честно говоря, у меня было большое удивление, что я увидел некоторых там людей. И там и Мишу Пореченкова, и Безрукова Сергея…

Максим Путинцев: И двойник Путина там был по фамилии Грачёв. 

Владимир Шахрин: Я его не видел, но Мишу Галустяна видел, мы даже какой-то шуткой перекинулись, я говорю, что-то типо где-то тут шашлыки будут жарить.

Максим Путинцев: Неполиткорректная, Владимир Владимирович. 

Владимир Шахрин: Мы в хороших отношениях, я мог с ним пошутить. Он её поддержал эту шутку, не обиделся. То есть это было немножко странно. Но с другой стороны, я понимаю, что у людей, кто хочет построить храм, у них есть определенный резерв. Если мы говорим о Русской медной компании и УГМК, они очень много спонсируют всяких театральных проектов, фильмов, помогают и всё прочее. Наверняка они встречаются после этих спектаклей и у них есть телефоны этих людей. И наверняка, я думаю, что это было так, что позвонили, просто сказали: «Сережа, у нас тут такое дело, мы самолет пришлем?».

Максим Путинцев: Это всё понятно. А вы можете это оценить, как гражданин Екатеринбурга. Как это выглядело? Храм в Екатеринбурге, екатеринбуржцы должны решать, приезжает условный Галустян и говорит: «Ребята, вот давайте».

Владимир Шахрин: Выглядело очень странно. Я бы, честно говоря, если бы меня спросили, я бы попытался их отсоветовать это делать. Это была явная промашка совершенно, как бы мимо. Хотя хотели, как лучше. 

Максим Путинцев: Ну, с 17 числом вроде бы, в целом, разобрались. То есть специально пришёл и был в стороне, наблюдал, посмотрел. 7 апреля флешмоб в защиту сквера. Шахрин пришёл, я там тоже был, обратил внимание, что вы постоянно, не вы, а с вами пытались вступить в диалог и люди считали, уж не знаю почему, по умолчанию, что пришёл человек из противоположного лагеря и он сейчас будем убеждать, объяснять, рассказывать, что храм – хорошо, а сквер не очень. 

Владимир Шахрин: Нет, я 2,5 часа разговаривал с людьми. Во-первых, я могу сказать, что мне очень понравилось, что это всё состоялось, и я всем этим людям пытался сказать, что я благодарен. Я как бы горжусь вами, как горожанами, потому что наконец-то от экранов оторвались, где анонимно мы друг другу пишем всякие каки, а вышли, показали своё лицо, высказали свою позицию. Это очень хорошие, приятные лица. Никаких там упырей я не заметил, но там было несколько странных человек, но они на любом массовом мероприятии есть.  

Максим Путинцев: Про странных людей мы ещё поговорим. С именами и фамилиями.

Владимир Шахрин: Мне было важно понять, кто эти люди, что они говорят. 

Максим Путинцев: Но сюда-то с автобусами никто не приезжал. 

Владимир Шахрин: Сюда не приезжали с автобусами, потому что, во-первых, было уже гораздо теплее, была отличная погода, просто гуляло много в центре. И этот народ гораздо моложе. То есть половина людей – это вообще были школьники и студенты. И я могу сказать, что если бы меня в школе кто-нибудь позвал, ну вот когда начали обнимать сквер там, я смотрел, там была половина школьников.

Максим Путинцев: Ой, поспорю с вами! Не было там половины школьников. Ну не было! Сколько-то было, люди семьями приходили и это действительно так.

Владимир Шахрин: Вторая половина была – это люди, условно говоря, 25-40 лет. Такая аудитория: образованная, грамотная, хорошо излагающая свои мысли, приятные во всех отношениях люди, с ними было приятно общаться. 

Максим Путинцев: В общем, пришел, посмотрел на одно мероприятие, на второе мероприятие. Вывод-то какой? Каким-то образом изменился взгляд, мировоззрение?

Владимир Шахрин: Смотрите. У меня отторжение оба мероприятия не вызвали. Я понял, что и там искренне, и это искренне. И эти свою позицию озвучивают, и эти свою позицию озвучивают. Особой агрессии ни там, ни с другой стороны не было, это нормально. Так скажем, гражданское противостояние, чтобы дальше не ушло в какие-то другие меры. Я остался при своей позиции, когда люди уже начали расходиться и мы вот остались здесь. Особенно видно это на тех изданиях, где выкладывались фотографии с квадрокоптеров, и когда стоял круг обнимали этот сквер, я говорю: слушайте, но для меня, очевидно, чего в центире нет. Я пытался людям сказать, что мы один раз сказали православным нет, второй раз сказали – нет. Обоснованно всё. Но они вот искали, вот нашли. Я не знаю, кто занимался поиском этой земли всё. Вот нашли место. Вот я стою на этом месте, понимаю, что меня ничего с этим сквером, вот меня лично, я свою позицию говорю, особо не связывает. И я понимаю, что чуть подальше, действительно, есть травка. И те же самые event, флешмобы делать в историческом сквере. Доделывают вот уже на финальной стадии, находится дальше, за Малышева, вот этот правый берег, набережную до Полпредства. Тоже будет с аллеями, со всеми деревьями. Если здесь нам гарантируют, что променад по улице останется, по берегу останется. Количество деревьев переместится в другое место, но останется тоже самое то, как компромисс, в принципе, я согласен с этим. 

Максим Путинцев: Всё понятно с этим. Опять же возвращаюсь к тому, что было совсем недавно и ещё эмоции и воспоминания такие чёткие и горячие. Может ли, Владимир Владимирович, думающий, интеллигентный человек быть на стороне сторонников стройки после выхода журналистов, блогеров, пропагандистов, как угодно можно говорить, Шеремета и Румянцева, которые пришли на это мероприятие и которые называют себя верующими, но как-то вот не забывают и сквернословить, и обзываться, и явно провоцировать конфликт. Лично у меня образ православного верующего – он несколько иной, честно скажу. Может, я в чём-то ошибаюсь, может, я заблуждаюсь.  

Владимир Шахрин: У меня тоже иной. Я в коллективе, в группе «Чайф», я один не крещённый человек. Остальные все крещённые. У меня образ православных людей – это Володя Бегунов, Слава Двинин, это Валерий Северин. Это в моей семье практически все люди крещённые. Мы с супругой только не крещённые. Для меня образ православного человека – это вот Андрей Бубенчиков, который вот хороший плотник, столяр, работник такой, который с друзьями, вдвоём, парням по сорок лет, в своей деревне Каменноозерское восстанавливает церковь старую, в которой была и котельня, и склады и ещё что-то.

Максим Путинцев: Но этот человек не пришёл 7 апреля с кем-то ругаться. И такие же люди, как ваш друг, они не пришли 7 апреля.

Владимир Шахрин: Я могу сказать, что мне до 7 апреля ссылку прислали, репортаж на той же передаче у Шеремета, там, по-моему, Влад Некрасов ведёт. Но это было, как молодёжь сейчас говорит зашквар, конечно, но это невозможно. Мне кажется, что если говорить о какой-то конспирологии, кто-то заплатил ему со стороны противников храма, чтобы хуже стало. Чтобы вот этот вот образ, так скажем, человека за храм, чтобы вот такой вот был. То есть, я считаю, что до вот этих личных оскорблений, вообще до той терминологии, которая есть, я, честно говоря, не знаю, что Иннокентий говорил. Там, я слышал, что народ ему кричал, что-то нелициприятное.

Максим Путинцев: Он довольно много наговорил до того, чтобы диалога никакого уже не состоялось. К сожалению. 

Владимир Шахрин: Вот я, правда, не знаю. Вот я один репортаж в его этой программе видел, которую мне прислали где-то ссылку, типо посмотри. Я посмотрел и сказал, да… Это ужас. 

Максим Путинцев: С другой стороны, это не в качестве оправдания опять же, в качестве я понимаю некую логику, как вы говорите: «я не принимаю, но понимаю». У нас на телевидении  в последнее время и на федеральных каналах стало уместным то, что раньше себе и представить было невозможно, когда журналист кидается на гостя, когда считается доблестью кого-нибудь обозвать, пнуть, выгнать из студии, но это не может оставаться без внимания, собственно, здесь мы это и видим, скажем так, в каком-то локальном формате. 

Владимир Шахрин: Эти люди зачем-то формируют агрессивную среду.

Максим Путинцев: Хайп. Всё ради хайпа. Есть сейчас такое модное слово. Может быть и это. Как вы прокомментируете мнение. Одно такое жесткое по отношению к вам, другое помягче: Шахрину заплатили. За то, чтобы он такую мягкую, мягкая сила такая в его руках. И склонял в нужном направлении людей. Ну, подразумевается кто? Олигархи, да? У них денег много. Мягкое мнение: Шахрин  просто не хочет портить отношение, он как дипломат, большой дипломат, с властями и местными олигархами. Об этом много пишут. Я смотрю и обращаю на это внимание. 

Владимир Шахрин: Я понимаю, что есть такое мнение. Я вам скажу, как есть. Вы можете мне верить, можете нет. До того, как я во всю эту историю ввязался, я не был знаком ни с Алтушкиным, ни с Козицыным. Просто вообще не видел ни разу их. 

Максим Путинцев: Как?

Владимир Шахрин: Ну, не знаю. Не встречался вообще ни разу. После того, как я сделал в первый раз вообще какое-то заявление, в прессе там началась эта вся история, на меня вышел человек из фонда святой Екатерины, вот именно познакомиться и передал слова благодарности. Я говорю, что благодарности никакой не надо, потому что я сказал своё мнение и всё. Это, кстати, одна из претензий была. Как же так? Вы рокер, там в 80-х против власти там жгли всё! А я говорю, что мы не жгли против власти. Мы говорили своё мнение, так, как мы думаем. Ровно этим же я сейчас и занимаюсь. Так как я хотел на одну акцию, на другую акцию, чтобы просто представить, чтобы иметь своё мнение. , можно сказать, напросился на встречу с Игорем Алексеевичем Алтушкиным. Мне интересно просто спросить. И у нас была, наверно, двадцатиминутная встреча. На этой встрече, я просто спросил: «Вам зачем это надо? Столько валится всего. Почему? Вы мне объясните. Почему такая убеждённость?». Я не знаю, вправе я рассказывать или нет.

Максим Путинцев: Но можете сказать об обобщениях. О вашем выводе. Мотивации этого человека. 

Владимир Шахрин: Человек, действительно, глубоко, искреннее верующий человек. У человека есть ощущение определенной миссии, что он может и должен восстановить историческую справедливость, и вернуть городу храм Святой Екатерины. Так как Святая Екатерина, его покровительница и она её, так скажем, там какие-то силы, я просто не знаю богословский слог…

Максим Путинцев: Понятно. Всё станет хорошо.

Владимир Шахрин: Условно говоря, покроет своими крылами… Но не всё. Но станет лучше. Что вот это миссия, потому что он должен это сделать. И эти люди, я так понимаю, что они поэтому и богатые люди, что умеют достигать своей цели, ставят её и как бы идут к ней. Вот он себе такую миссию придумал.

Максим Путинцев: Вот я хотел как раз спросить о тех людях, собственно говоря, и стилистике их взаимоотношений с горожанами в контексте этой истории.

Владимир Шахрин: Извини, пожалуйста, Максим. Я сразу скажу, что за руку с Андреем Козицыным я поздоровался вчера. Я до этого его не видел.

Максим Путинцев: У меня было ощущение, что вы старые добрые знакомые. Вот ведь как бывает-то. Имеет ли для вас, для Владимира Шахрина значение, что инициаторы стройки, я причём даже не персонально там – Козицын, Алтушкин. Там довольно много людей за этим стоит избегает диалога. Происходящее больше похоже на навязывание своего решения по праву сильного общественного статуса или финансового положения, как угодно. Вот мы решили, мы убеждены. Возможно, вполне, искренне верующие люди, а диалога-то нет. Он не предусмотрен. 

Владимир Шахрин: Я думаю, что люди очень практичны. Скажем, у них огромный вот этот вот опыт достижения каких-то целей. Они понимают, чтобы построить храм, условно говоря, он не должен по закону собирать народное вече и что-то с этим обсуждать. Ему нужно, чтобы было принято решение Городской думой, формальные законодательные вещи. И он предоставляет документы, запросы там ещё что-то. Пришли, Городская дума приняла, он закон не нарушает в общем-то. 

Максим Путинцев: Как привыкли они бизнес вести, условно говоря, единолично принимать определенные решения. Чтобы это было эффективно, может, здесь тоже самое. Возможно, моделируя. Много вопросов вам, Владимир, приходит, примерно следующего содержания: Как вы относитесь к идее, она уже отвергнута и совершенно очевидно, что её уже не будет, к проведению референдума по этому вопросу? Опять же, учитывая крайнюю экзальтированность сторон, скажем так, остроту. Точку кипения. 

Владимир Шахрин: В данной ситуации, я бы провёл этот референдум. Потому что если бы обе стороны на берегу договорились, что каждая из них согласится с результатами референдума, я считаю, что можно было конечно провести, она вышла немножко из обыденной сферы, эта ситуация, этот конфликт. То есть я бы был за референдум. 

Максим Путинцев: Про место хочу с вами поговорить. Вы неоднакратно называли его компромиссным и сегодня в эфире тоже. Но всё-таки. Для понимания. Неужели для вас лично, Владимира Шахрина, нет места лучше? Чтобы протестов не было. Я не верю, что вы не размышляли на эту тему, куда бы можно было передвинуть, чтобы люди в меньшей степени возбуждались. Хотя всегда кто-то возбудиться, наверно, при любом раскладе. 

Владимир Шахрин: Его третий раз передвигают и всё равно возбуждаются.

Максим Путинцев: Ну, четвёртый, пятый. Демократия вообще сложная процедура.

Владимир Шахрин: Я не исключаю, что бесконечно можно двигать. Я думаю, что везде найдутся люди, которые будут против. Нет, но мне кажется, что, действительно, там на пустыре, озвучивалась эта мысль. Очень много бредовых, очень много то, что уже проходили. Люди говорят: нет, давайте на площади построим; нет, давайте там, где был. На площади труда пусть строят, а мы тут собачек выгуливаем. Поэтому нам здесь не надо. Там пусть будет. Люди там предлагали снести здание бывшее, памятник архитектуры конструктивизма. 

Максим Путинцев: Не, мы без экстремизма.

Владимир Шахрин: Поэтому из реальных каких-то вещей, больших таких пустырей, которые я видел. А! Предлагали вместо башни. Я считаю, что нет. Пусть уж лучше стадион, спортивный комплекс, чем храм. Для меня. Лично для человека невоцерковленного – это гораздо важнее. 

Максим Путинцев: Где же? Не томите.

Владимир Шахрин: Это Белинского и Фрунзе. 

Максим Путинцев: Из аэропорта когда въезжаешь в город.

Владимир Шахрин: Вот это место, где гостей будет встречать на въезде главный храм Екатерины. Но я не знаю, может быть, это место кому-то уже принадлежит, его кто-то купил просто и будет там строить что-то другое. В принципе. Тоже на берегу реки и очень заметное место. Он будет там заметен этот храм. 

Максим Путинцев: Да. Вопрос был – ответ получен. Теперь проект. Как быть всё-таки с вырубкой части деревьев и застройкой части сквера. Да, часть сквера сохранится, но часть, извините, будет занята храмом и прилегающей территорией, скажем так. При очевидном дефиците, наверно, вы не будете спорить, зеленых и прогулочных зон. Вообще в Екатеринбурге и в центре в частности. 

Владимир Шахрин: Я бы, если сравнивать с другими городами, с многими. То, например, если сравнивать с каким-нибудь Нью-Йорком, где вообще никаких зелёных насаждений нет. Там Central Park и всё. Хочешь деревьев – иди туда. Я не сторонник этого. Мне нравится, чтобы в городе были аллеи, скверики, маленькие уютные места, и сами мы этим занимаемся. Кстати, мне интересно, если сажать деревья, какой-то разбирать сквер, вот пришло бы столько людей, сколько пришло уже обнимать существующий сквер, потому что мы этим занимаемся и я сам тоже этим занимаюсь, мы этим летом будем продолжать это дело и мы там хотим вернуть очень милый сквер у дома художника на улице Куйбышева – Мамина-Сибиряка, на углу вот тут вот. Там фонтан разрушенный зарос уже всё. Фонтан вот нам не дают восстановить. 

Максим Путинцев: Давайте к Драме вернёмся. Всё так сквер, какой бы он ни был, может быть, он не идеальный, но он есть. И часть его не станет. Печально.

Владимир Шахрин: Но в городе рубят деревья, мы очень много рубим деревьев. Но это, так скажем, вот все деревья, которые есть, они восполняемы. Их можно точно такие же посадить и точно такие же выростить. Вот это вот заменяемо. Ну, конечно, жалко эти деревья, но такая у них судьба. 

Максим Путинцев: То есть, опять некий компромисс.

Владимир Шахрин: Не знаю, я вчера покупал какую-то полку в коридор. Мне к этой полке купленной, раньше это был вот такой чек один и всё, восемь листов А4! Я понимаю, что это деревья всё. Рубленные деревья.

Максим Путинцев: Хорошую вы полку купили какую-то. Судя по всему. 

Владимир Шахрин: Да обычную. Нашего отечественного изготовителя.

Максим Путинцев: Вот, смотрите. Про эстетику храма. Проект видели, тендер есть и в интернете, собственно говоря, много иллюстраций. В отличие от некоторых ваших коллег, вы не архитектор, вы строитель по первой профессии, тем не менее, не смущает ли вас очевидная вторичность храма? То, что он не похож на снесенный храм Екатерины и здесь говорить о восстановлении совершенно неуместно. И кроме всего прочего, это многие отмечают, он огромный, да ещё и с перечнем, с наличием странных функций-помещений, который ещё его увеличивают. Там и парковки, какие-то внутренние подсобные помещения и так далее. Вот это как всё?

Владимир Шахрин: Я могу сказать, что когда я познакомился с Александром из фонда Святой Екатерины, первым делом, когда у меня появился его телефон, я ему на Whatsapp отправил кучу фотографий храма, который недавно был сделан в Париже, тоже православного храма и как раз писал, ну если уж ему там быть, может быть можно сделать, чтобы это был храм XXI века, может быть архитектуру какую-то придумать интересную. Я двумя руками за, чтобы это была такая стильная вещь, чтобы это был храм, раз уж мы не копируем тот. Вы знаете, это дело вкусов. С женой мы недавно пошли выбирать светильник, идём по магазину светильников, я показываю на люстру и говорю, слушай, неужели в мире есть человек, кто вот этот ужас купит и у себя дома, ужас просто. И следом идёт пара, мы отошли, и вдруг я слышу: «Серёж, ну вот она! Вот она красота, которая нам нужна! Вот, нашли. Наконец-то!». Понимаете? Вот кардинально разные могут быть вкусы. Я просто не ввяжусь в эту историю. Я считаю, что его можно было сделать более интересным с архитектурной точки зрения, наверно, даже не такой большой. Но опять же я не вдавался в эту историю. Я не знаю, что там будет, для чего он такой большой. Понятно, что это должно быть, раз уж это центральный храм города будет, главный храм города, то, конечно, какое-то определенное величие в нём должно быть. Но это необязательно должно быть размерами сделано. Тут я согласен с теми, кто задаёт вопрос.

Максим Путинцев: Владимир, я в помощь к себе призову одного из своих френдов из фейсбука, которым я просил, собственно, вопросы присылать. Слушайте, времени катастрофически не хватает, я уже не знаю, что делать с этим. Известный дизайнер наш екатеринбуржский Влад Деревянных задал несколько вопросов вам. Они серьёзные, они обстоятельные. Я вам их перекину, распечатаю, посмотрите во всяком случае. Но один из них, я всё-таки озвучу. «Почему мы аргументируем постройку нового здания с куполами исторической справедливостью, в то время как на территории Свердловской области находится около сотни умирающих храмов, которые реально являются памятниками исторического и культурного наследия. Более того, в этих заброшенных храмах нуждаются тысячи прихожан, живущие «не в центре» Екатеринбурга. Владимир, не считаете ли вы, что прямо сегодня мы готовы променять многовековую уральскую историю на имитацию». 

Владимир Шахрин: Я с вами согласен по поводу вот этих храмов, которые есть в деревнях, которые ещё разрушены, но их, во-первых, восстанавливают. Я живу много восстановленных храмов, когда езжу я по Уралу, я много езжу. И есть энтузиасты сами прихожане восстанавливают, есть спонсоры, кто помогает и насколько я знаю, тот же фонд Святой Екатерины он занимается этим делом и помогает. По крайней мере, когда меня спросили, брал ли я деньги? Я сам денег не брал. Но я сказал про Андрея Бубенчикова, который в Каменноозерзске, это 100 км от города деревня, сами восстанавливают этот храм уже много-много лет. Я просто при этой двадцатиминутной встречей с Игорем Алтушкиным, я сказал про этот храм, но он там нужен. Деревне храм абсолютно нужен, потому что это некая нравственная планка, куда люди не придут пьяные, не придут неаккуратно одетые. Они могут достойно отметить венчание, свадьбу, это будет событием, праздником. Событием достойным будут проводы, отпевание. Как бы это для меня абсолютно достойная очевидная вещь. И он говорит, ну хорошо, дай мне телефон этого Андрея. Андрей мне потом сказал, что они приехали, посмотрели храм, поговорили. Ему через какое-то время пришёл миллион рублей. Он в жизни таких денег не видел. Мы там с  Бегуновым помогали, где 50, где 100 тысяч давали. Сами туда ездили тоже. А тут сразу миллион рублей, чтобы делать отопление. Я ещё раз говорю, кто деньги считает, они поэтому и богатые. Поэтому, если будет всё хорошо. Они продолжат помогать этому храму. 

Максим Путинцев: Я продолжу задавать вам вопросы, может быть, в режим блиц попробуем перейти. От своих френдов из фейсбука, те вопросы, которые мне понравились больше остальных. Остальные друзья, не обижайтесь. Михаил Бабин: «У меня вопрос к Шахрину. Что он думает о причинах, которые заставили людей посылать ему вслед проклятия и обвинять его в продажности тех же самых людей, которые вчера считали его своим, и которые стали письменно и демонстративно от него отрекаться». 

Владимир Шахрин: Ну, я проклятий не слышал, у меня нет своих аккаунтов. Я их и не читал никаких проклятий. Вот так в жизни никто мне ни в глаза, ни в след не сказал ни одного проклятья. До сих пор люди здороваются, улыбаются, просят сфотографироваться. Ничего в моей жизни не изменилось в худшую сторону. 

Максим Путинцев: Опасения, я разовью этот вопрос. На концерты люди меньше будут ходить?

Владимир Шахрин: Я пример вам приведу вот такой истории. Есть у меня два таких приятеля, один Ваня Охлобыстин, а другой Миша Ефремов с кардинально противоположными взглядами на политику, на религию, на жизнь, на всё. Друганы – не разлей вода. Я могу не соглашаться со многими вещами, которые озвучивает Андрей Макаревич, но я к нему на концерт пришел и мы гримерке постояли, по 50 грамм водочки с удовольствием выпили. Ну, слушайте, у человека другое мнение. Я не понимаю, почему мои песни станут хуже, от того, что моё мнение не совпадает с вашим. Я могу понимать, что художник замечательный, просто гениальный художник, но мне картина его не нравится. Я дома её не повешу. Я недавно ходил в театр на спектакль Гоголь-Центра Серебренникова. Я с Лешей Аграновичем хорошо дружу, которую главную роль там играл и он меня приглашал ужинать. Я говорю, Лёха, я не могу, потому что вы меня загнали в какой-то вот такое очень темное состояние, в темноту загнали. Вот после каких-то спектаклей у меня внутри свет светится, а после вас темнота у меня. Ну не моя это эстетика. При том, что я ему сказал, что режиссерская - отличная, сценография – отличная, актеры играют – отлично. 

Максим Путинцев: Хорошо. Про творчество ещё вопрос. От Александра Предеина. «Найдёт ли эта история с храмом, отражение в его новых песнях?». Увековечит ли в искусстве, а?

Владимир Шахрин: Вот мы сейчас репетируем новую песню, я сюда приехал после репетиций. Будем прямо скоро их уже записывать, там есть одна песня «Время придёт выбирать – с кем встречать рассветы и для кого петь. И на что ты готов ради этого мира, на какой ты войне готов умереть?». Вот это в принципе на данный момент, моя позиция, на что готов ради мира, вот пожертвовать этими проклятиями в спину, там каким-то своим благополучием. И если ты понимаешь, что это война и готов ли ты умереть на этой войне. Вот моя позиция такая, она будет отражена в песне, да.

Максим Путинцев: Александр Ларионов прислал следующий вопрос: «Отдам должное Шахрину, он, пожалуй, единственный, кто прилично разговаривает со сторонниками сохранения сквера, очевидно, имеет другую позицию. Может ли он взять на себя ответственность и организовать какую-то площадку для выработки соглашений без ультиматумов, угроз и давления». Вот такой вопрос. Я бы, конечно, прокомментировал, но это не мой эфир и гость здесь не я.

Владимир Шахрин: Я сам себе и супруга мне моя вопрос задаёт: ты вообще как в эту историю попал? Мне сразу вспоминается анекдот, помните, как в яме огромной волк, лиса и медведь и туда падает лось. И они сидят и говорят: «Ну, что, сохатый? Мы тут с голоду давно сидим, второй день, мы тебя сожрём». Лось говорит: «Хорошо, ладно, вы меня съешьте, только я вас прошу об одной просьбе. Я всю жизнь хожу, мне говорят, что у меня на попе, там что-то написано очень важное, вы мне прочитайте, чтобы я хоть перед смертью знал, что там написано. И вот они наклоняются, а лось им лапами бум-бум-бум. Эти насмерть. А волк говорит: «Я-то чё полез, читать не умею же». 

Максим Путинцев: Притча. 

Владимир Шахрин: Притча, что у меня есть как бы ощущение, зачем я в это влез. И не пора бы мне, я сказать, что слиться, совсем будет неспортивно. Я знаю очень известных людей, больших политиков, кто в данной ситуации, просто очень тихо слился и молчит. 

Максим Путинцев: Лично для меня один из главных выводов этой истории, что те институты, которые как бы существуют для того, чтобы данные проблемы решать и гасить, и находить компромисс, они не работают, они являются фактически декорацией. Политические институты: общественная палата, Городская дума, можете этот список продолжить . И возложить эту миссию на Владимира Владимировича Шахрина и сказать, ну-ка, давай. Помогай нам искать компромиссы, чтобы все были довольны, мне кажется, что это неправильно и несправедливо. Этого быть не может. Это моё личное мнение.

Владимир Шахрин: Я соглашусь. Я считаю, что те городские депутаты, они должны говорить от имени своих избирателей. Соответственно избиратели должны выбрать в конечном итоге тех людей, которые будут озвучивать их мнение. И они, когда принимают решение, как это, они должны не своё мнение говорить, а мнение своих избирателей. Выбирайте тех, кого надо.

Максим Путинцев: Внезапно политическая агитация началась. Спасибо вам большое, что пришли. До свидания и удачи.

Владимир Шахрин: До свидания.
СМИ2
Журнал март
Диал
Налоговый консультант
Рынок недвижимости с Александром Дмитриевым
Отправить новость
ФИО *
E-mail *
Текст новости *
* поля, обязательные для заполнения
Написать письмо
Адресат *
ФИО *
E-mail *
Телефон *
Текст письма *
* поля, обязательные для заполнения
Отправить резюме
Адресат *
ФИО *
E-mail *
Телефон *
Текст письма *
* поля, обязательные для заполнения
Подписаться на новости
ФИО *
E-mail *
* поля, обязательные для заполнения
Задать вопрос
ФИО *
E-mail *
Текст вопроса *
* поля обязательные для заполнения
Задать вопрос
ФИО *
E-mail *
Текст вопроса *
* поля, обязательные для заполнения
Заявка на рекламную кампанию
Контактное лицо *
Компания *
E-mail *
Телефон *
Дополнительные сведения
* поля, обязательные для заполнения